Збигнев Парафянович — польский политолог, журналист и бывший военный корреспондент в Ираке и Афганистане — всё чаще обращает внимание на то, что Россия по-прежнему способна достигать тактических договорённостей с Соединёнными Штатами, однако Европу Москва рассматривает уже как системную угрозу.

Причём речь идёт прежде всего не о Западной Европе, а о формирующемся пространстве север–юг, простирающемся от Швеции до Турции и охватывающем Балтийский и Черноморский бассейны. По мнению аналитика, именно этот регион Кремль будет постепенно пытаться возвращать в сферу собственного влияния.

Проблема для восточного фланга НАТО заключается ещё и в том, что Германия и Франция по-прежнему не воспринимают российскую угрозу как собственную экзистенциальную проблему. Несмотря на жёсткую риторику и громкие заявления, это не те государства, на территории которых потенциально развернётся война с Россией.

По этой причине Польша, как считает Парафянович, в вопросах безопасности и стратегического мышления значительно ближе к британской политической культуре, чем к французской или немецкой.

Британская логика войны

В качестве примера аналитик предлагает представить ситуацию, при которой Россия захватывает небольшую деревню в Эстонии. Для Москвы главным вопросом станет вовсе не размер территории, а реакция НАТО: сможет ли Альянс быстро и силой вернуть даже небольшой участок земли или вновь погрузится в годы переговоров, консультаций и дипломатических дискуссий. Из подобных кризисов Кремль делает стратегические выводы о реальной готовности Европы к войне.

Британская модель поведения в такой ситуации выглядит предельно прагматичной. Лондон готов поставлять оружие, финансировать конфликты и поддерживать союзников, но при этом старается избегать прямого участия собственных вооружённых сил.

Как иронично замечает Парафянович, «Эстония должна сражаться до последнего эстонца». Затем — Латвия до последнего латыша, Литва — до последнего литовца, а Польша — до последнего поляка. По сути, речь идёт о классической британской модели войны чужими руками.

Через эту же призму аналитик объясняет и отсутствие Польши в формате E3, объединяющем ключевые европейские державы. Великобритания, по его мнению, сознательно не оказывает давления на Германию и Францию, чтобы включить Варшаву в круг государств, реально влияющих на принятие стратегических решений.

Логика здесь проста и достаточно цинична: стране, которой отводится роль основного восточного буфера НАТО, не предоставляют полноценного права участвовать в формировании будущей архитектуры безопасности Европы. Однако ещё важнее для Варшавы другое — постепенная трансформация американских интересов.

Американская стратегия и украинская война

Парафянович подчёркивает, что ошибочно воспринимать американскую политику как результат непонимания России или стратегической наивности. Да, Вашингтон совершал серьёзные ошибки, как это уже происходило во времена Второй мировой войны. Однако даже тогда американская логика строилась вокруг собственных глобальных интересов, прежде всего вокруг необходимости добиться участия Советского Союза в войне против Японии.

Сегодня ситуация во многом повторяется, пусть и в совершенно иных условиях. Американцы исходят прежде всего из китайского вызова и готовы рассматривать прекращение войны на Украине как часть более широкой сделки с Москвой.

В подобной конфигурации США потенциально могут обменять мир или заморозку конфликта на Украине на российский нейтралитет в противостоянии с Китаем, сотрудничество в Арктике и доступ к стратегическим ресурсам.

Подобная логика, по сути, прослеживалась не только в подходах администрации Дональда Трампа, но и в политике Джо Байдена, хотя и в значительно более мягкой риторической форме. Именно здесь польские интересы начинают всё заметнее расходиться с американскими.

Для Варшавы стратегически выгодно, чтобы Украина как можно дольше сдерживала российскую армию, фактически «сражаясь до последнего украинца». Это неизбежно подталкивает Польшу к поиску собственной системы региональных союзов и гарантий безопасности.

Северо-южный контур безопасности

Постепенно формируется своеобразная ось север–юг, включающая Швецию, Финляндию, страны Балтии, Румынию и Турцию. При этом речь не идёт о едином военно-политическом блоке. У каждого государства сохраняются собственные интересы, ограничения и стратегические расчёты. Тем не менее эти страны объединяет общий страх перед российским ревизионизмом и понимание того, что безопасность восточного фланга НАТО всё меньше зависит от Берлина и Парижа.

Характерным примером становится решение Польши сделать ставку на шведские подводные лодки вместо французских или испанских. И дело здесь не только в технических характеристиках вооружений.

Франция, как подчёркивает аналитик, вряд ли пойдёт на прямое столкновение с Россией ради польских интересов. Швеция же имеет прямой и жизненно важный интерес в защите инфраструктуры Балтийского моря и потому значительно более готова к реальному военному взаимодействию.

Большое символическое значение имело и присутствие польских вооружённых сил на острове Готланд. Польская 6-я воздушно-десантная бригада уже принимала участие в учениях на острове, и это рассматривается как элемент более широкой экспедиционной доктрины, предполагающей защиту буфера безопасности за пределами собственных границ.

Польша всё больше исходит из необходимости выстраивать линию безопасности ещё за пределами собственной территории. В случае серьёзной эскалации, например попытки России пробить сухопутный коридор к Калининграду через территорию Беларуси, польская армия практически неизбежно окажется вовлечённой в борьбу за контроль над регионом.

Калининград как уязвимость России

Отдельное внимание Парафянович уделяет Калининградской области, которую он довольно жёстко называет «российским музеем военной техники». По его мнению, сама география региона делает его крайне уязвимым в случае большой войны.

Калининград фактически окружён государствами НАТО и в случае масштабного конфликта быстро превращается в изолированный военный анклав. Поэтому жители региона, как считает аналитик, должны понимать, что в случае прямого столкновения России и НАТО область может стать одной из первых целей и одновременно одной из первых жертв крупномасштабной войны.

Читать в Telegram