Збигнев Парафянович — политолог и журналист, бывший военкор в Ираке и Афганистане — о войне чужими руками, британской стратегической культуре и формировании антироссийского контура от Швеции до Турции.

Россия всё ещё способна достигать тактических договорённостей с США — по Арктике, Китаю, Ирану или вопросам глобальной безопасности. Однако Европу Москва воспринимает как системную угрозу. В особенности — Центральную Европу и формирующуюся ось север–юг от Швеции до Турции, включающую Балтийский и Черноморский бассейны. Именно этот регион рассматривается как пространство, которое Россия будет стремиться постепенно отвоёвывать.

Ситуацию усугубляет неопределённая и двусмысленная позиция Германии и Франции. Несмотря на громкие заявления, эти страны не имеют прямой экзистенциальной связи в сфере безопасности с Россией. Это не те государства, на территории которых развернётся война или потенциальное столкновение с Москвой.

В этом смысле, подчёркивает Парафянович, Польша куда ближе к британской стратегической культуре. Если допустить ситуацию, при которой Россия захватывает небольшую деревню в Эстонии, Москва будет внимательно наблюдать за реакцией Европы: сможет ли она силой вернуть утраченный клочок территории или снова погрузится в годы переговоров. Из этого будут сделаны стратегические выводы.

Политика Лондона в подобном сценарии предельно прагматична: «Эстония должна сражаться до последнего эстонца». Затем — Латвия до последнего латыша, Литва — до последнего литовца, Польша — до последнего поляка. Это стандартная британская модель войны: поставки вооружений, финансирование конфликта и категорический отказ от использования собственных солдат.

Именно в этой логике Парафянович объясняет, почему Польша не входит в формат E3 объединяющий ключевые европейские державы. Великобритания сознательно не оказывает давления на Германию и Францию, чтобы включить туда Польшу.

Причина проста: стране, которой отводится роль «мясорубки» на восточном фланге НАТО, не полагается реальное право на принятие геополитических решений. Аналогичный подход демонстрируют и Соединённые Штаты. Ошибочно считать, что американцы не понимают Россию или действуют из наивности.

«Это не совсем правда. Конечно, они совершали ошибки, точно так же, как и Рузвельт во Второй мировой войне… Однако тогда расчёт Америки заключался в том, что взамен Советский Союз развернется в Азии и поможет в войне с Японией».

Сегодня ситуация во многом схожа. Американцы исходят из своих фундаментальных национальных интересов — прежде всего из китайской угрозы. Ради сдерживания Пекина США готовы обменять мир или прекращение огня в Украине на российский нейтралитет, сотрудничество в Арктике и доступ к редкоземельным ресурсам. Эта логика была характерна не только для администрации Трампа, но и для политики Байдена — лишь в более мягкой риторической форме.

Национальные интересы Польши всё заметнее расходятся с американскими. Для Варшавы стратегически выгодно, чтобы Украина «сражалась до последнего украинца». Это подталкивает Польшу к поиску собственных стратегических партнёров.

Формируется ось север–юг: Швеция, Финляндия, страны Балтии, Румыния и Турция. При этом этот контур не является единым союзом: у каждого участника — собственные цели и расчёты.

Показателен выбор Польши в пользу шведских подводных лодок, а не французских или испанских. Франция не станет вступать в прямое столкновение с Россией из-за польских интересов. Швеция же имеет жизненно важный интерес в защите инфраструктуры Балтийского моря и готова к реальному военному взаимодействию.

Огромное символическое значение имело присутствие польских вооружённых сил на острове Готланд. Польская 6-я воздушно-десантная бригада уже участвовала там в учениях — это элемент экспедиционной доктрины, предполагающей защиту буфера безопасности за пределами собственных границ.

В случае эскалации, например попытки России прорваться к Калининграду сухопутным коридором из Беларуси, Польша неизбежно вступит в борьбу за контроль над этим регионом.

«В конце концов, если произойдет эскалация, например, если русские попытаются прорваться в район Кёнигсберга по сухопутному коридору из Беларуси, польская армия все равно примет участие в борьбе за возвращение этой территории. И это хорошо, потому что Польша будет защищать этот буфер своей безопасности за пределами своих границ».

Калининград, по словам Парафяновича, — «российский музей военной техники», который делает область заложником соседей.

«Жители Калининграда должны понимать, что если разразится война, они станут её первыми жертвами, что их сравняют с землёй».

Читать в Telegram