Профессор Варшавского университета, китаевед и профессиональный дипломат Богдан Гуральчик

Американская спецоперация в Венесуэле стала наглядным подтверждением того, что Соединённые Штаты при нынешней администрации вернулись к политике прямого применения силы. Пресс-конференция в Мар-а-Лаго, прошедшая 3 января, в этом смысле была показательной. Именно военные дали наиболее детальную картину произошедшего. В более широком смысле мы имеем дело с миром, в котором снова доминирует силовая политика и логика великих держав.

У произошедшего в Венесуэле есть как минимум два объяснения. Первое и самое очевидное — нефть. Венесуэла обладает крупнейшими в мире разведанными запасами, превышающими даже саудовские. И это было прямо и открыто озвучено на пресс-конференции. Никаких попыток смягчить формулировки не предпринималось: Трамп прямо заявил, что американские компании придут в страну, «наведут порядок» и возьмут ресурсы под контроль. Но есть и второй, куда более важный пласт — китайский.

«Мне кажется, что так же, как Путин, начиная войну против Украины, фактически бросал вызов Америке, так и Трамп, атакуя Венесуэлу, в реальности наносит удар по Китаю. И Китай, и Россия активно боролись за венесуэльскую нефть, и в этом смысле их недовольство более чем понятно. Однако именно Китай оказался главным проигравшим и, судя по всему, пребывает в состоянии ярости».

«Деталь, которая вряд ли является случайной: последними иностранными гостями Николаса Мадуро была китайская делегация во главе со специальным посланником Си Цзиньпина по Латинской Америке. Они встретились во второй половине дня — и уже к часу ночи американское подразделение „Дельта“ вошло в президентскую резиденцию. Я не верю в совпадения. В этом эпизоде Китай потерял лицо, и это, пожалуй, главное».

«При этом не думаю, что Пекин немедленно пойдёт на резкие ответные шаги. Причина проста и фундаментальна: дипломатический календарь. В апреле запланирован официальный государственный визит Дональда Трампа в КНР, а в сентябре Си Цзиньпин, в свою очередь, собирается посетить США. Эти приглашения остаются в силе. Я по-прежнему убеждён, что Китай сделает всё возможное, чтобы заключить с Трампом „большую сделку“ и договориться».

Мир снова начинает делиться, как когда-то в Ялте или Потсдаме. Возникает новое перераспределение сфер влияния. И именно на этом фоне резко обостряется ситуация в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Новый премьер-министр Японии Санаэ Такаити уже неосторожно заявила, что в случае китайского вторжения на Тайвань, Токио объявит войну и задействует силы самообороны. Это заявление не было единичным эмоциональным жестом. За ним стоят вполне конкретные действия.

Во-первых, Япония стремительно наращивает военные расходы. В бюджете на 2026 год они превышают 60 миллиардов долларов — это радикальный рост по сравнению с предыдущими годами. Конечно, это несопоставимо с китайскими расходами, которые, по данным SIPRI, достигают примерно 330 миллиардов долларов в год и уступают лишь США. Для сравнения: Соединённые Штаты в этом году выделили на оборону ровно 1 триллион долларов — сумму, сопоставимую с ВВП Польши.
 
Япония вооружается, и напряжённость между Токио и Пекином становится хронической. На этом фоне показателен и другой процесс. Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён 4 января прибыл в Пекин в сопровождении более 200 бизнесменов. Китай целенаправленно укрепляет торгово-экономические связи с Сеулом на фоне трений с Японией и нависающих тарифов Дональда Трампа.

«Мы видим беспрецедентное сближение Китая и Южной Кореи, в то время как отношения Пекина и Токио ухудшаются».

Именно Япония, пожалуй, лучше всех в мире понимает, что означало бы мирное воссоединение КНР и Тайваня. Это было бы рождение мирового лидера не только в экономическом, но и в технологическом плане. Население Тайваня — 23,5 миллиона человек, ВВП — около триллиона долларов. На острове находится TSMC, что означает фактическую монополию на производство самых передовых и востребованных чипов. В таком сценарии Китай превращается в величайшую экономическую, торговую и технологическую державу. И именно этого Япония боится больше всего.

Вторая важная линия — действия США. 18 декабря 2025 года администрация Трампа официально одобрила крупнейший в истории разовый пакет поставок вооружений Тайваню на сумму 11,1 миллиарда долларов. Это вызвало резкие протесты со стороны Пекина, пусть и не сравнимые по жёсткости с реакцией на события в Венесуэле.

И, наконец, третья: президент Тайваня Лай Циндэ в своём новогоднем обращении 1 января 2026 года подтвердил планы по выделению специального оборонного бюджета в размере 40 миллиардов долларов.

В совокупности всё это объясняет, почему уже в первые дни нового года Китай провёл очередную военную операцию под кодовым названием «Миссия справедливости-2025». Фактически генеральная репетиция полномасштабной морской, воздушной и киберблокады Тайваня. В боевую готовность приведены все виды вооружённых сил, включая ракетные. Это прямой ответ Китая на происходящее.

Таким образом, мы наблюдаем двустороннюю динамику. С одной стороны, США, наращивающие военную поддержку Тайваня, и Китай, отвечающий демонстрацией силы, объективно движутся к эскалации. С другой стороны, обе стороны продолжают ждать той самой «big beautiful deal», если использовать терминологию Трампа. И вполне возможно, что один из этих сценариев реализуется уже к концу года.

Тем более что 1 августа 2027 года — столетие со дня основания Народно-освободительной армии КНР, а для Китая, придающего огромное значение символизму, это может стать по-настоящему решающим рубежом.

Читать в Telegram