Профессор Варшавского университета, китаевед и профессиональный дипломат Богдан Гуральчик считает, что американская спецоперация в Венесуэле стала одним из самых наглядных подтверждений возвращения Соединённых Штатов к политике прямого применения силы.

Пресс-конференция в Мар-а-Лаго 3 января в этом смысле выглядела показательно. Именно военные дали наиболее детальную картину произошедшего. В более широком смысле мир вновь начинает жить по логике силовой политики и соперничества великих держав.

У произошедшего в Венесуэле есть как минимум два объяснения. Первое и самое очевидное — нефть. Венесуэла обладает крупнейшими в мире разведанными запасами, превышающими даже саудовские. И это было озвучено предельно открыто. Никаких попыток смягчить формулировки не предпринималось: Дональд Трамп прямо заявил, что американские компании придут в страну, «наведут порядок» и возьмут ресурсы под контроль.

Однако существует и второй, значительно более важный пласт — китайский.

Венесуэла как удар по Пекину

По мнению Гуральчика, так же как Владимир Путин, начиная войну на Украине, фактически бросал вызов Соединённым Штатам, так и Трамп, атакуя Венесуэлу, фактически наносит удар прежде всего по Китаю. И Китай, и Россия активно боролись за доступ к венесуэльской нефти, однако именно Пекин оказался главным проигравшим.

Особенно показательна одна деталь. Последними иностранными гостями Николаса Мадуро стала китайская делегация во главе со специальным посланником Си Цзиньпина по Латинской Америке. Встреча прошла во второй половине дня, а уже ночью американское подразделение Delta Force вошло в президентскую резиденцию.

Для Пекина это стало не только геополитическим, но и символическим ударом. В китайской политической культуре подобные вещи имеют огромное значение. Потеря лица в такой ситуации воспринимается крайне болезненно.

При этом Гуральчик не считает, что Китай немедленно перейдёт к жёстким ответным шагам. Причина во многом связана с дипломатическим календарём. На апрель запланирован официальный государственный визит Дональда Трампа в Китай, а в сентябре Си Цзиньпин, в свою очередь, должен посетить США. Оба приглашения остаются в силе.

Именно поэтому Пекин, скорее всего, попытается сохранить пространство для переговоров и возможной «большой сделки» с администрацией Трампа. Но именно на этом фоне происходящее всё больше начинает напоминать эпоху Ялты или Потсдама, когда мир вновь делится на сферы влияния между крупнейшими державами.

Азия становится главным фронтом

Наиболее заметно эта тенденция проявляется в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где напряжённость продолжает расти практически по всем направлениям.

Новый премьер-министр Японии Санаэ Такаити уже заявила, что в случае китайского вторжения на Тайвань Токио готов задействовать силы самообороны и вступить в войну. Это заявление не было эмоциональным импульсом — за ним стоят вполне конкретные действия. Япония стремительно наращивает военные расходы. В бюджете на 2026 год они превышают 60 миллиардов долларов, что означает радикальный рост по сравнению с предыдущими годами.

Разумеется, эти суммы всё ещё несопоставимы с китайскими расходами. По данным SIPRI, военный бюджет КНР достигает примерно 330 миллиардов долларов в год и уступает только Соединённым Штатам. Для сравнения: США в 2026 году выделили на оборону ровно 1 триллион долларов — сумму, сопоставимую с годовым ВВП Польши.

На этом фоне отношения между Токио и Пекином закономерно становятся всё более напряжёнными. Одновременно Китай активно укрепляет связи с Южной Кореей.

Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён 4 января прибыл в Пекин в сопровождении более 200 бизнесменов. На фоне торговых трений с Японией и угроз новых тарифов со стороны Трампа Пекин последовательно усиливает экономическое сотрудничество с Сеулом. По сути, мы наблюдаем беспрецедентное сближение Китая и Южной Кореи одновременно с ухудшением китайско-японских отношений.

Тайвань как ключевой вопрос XXI века

Именно Япония, пожалуй, лучше других понимает, что означало бы мирное воссоединение Китая и Тайваня. Речь шла бы не просто о геополитической победе Пекина, а о рождении мирового лидера одновременно в экономическом, торговом и технологическом смысле.

Население Тайваня составляет около 23,5 миллиона человек, а ВВП острова приближается к одному триллиону долларов. Именно там расположена компания TSMC — фактический мировой монополист в сфере производства наиболее передовых микрочипов. В случае объединения Китай получил бы практически беспрецедентное технологическое преимущество. И именно этого Япония опасается больше всего.

Вашингтон, в свою очередь, также последовательно повышает ставки вокруг Тайваня. 18 декабря 2025 года администрация Трампа официально одобрила крупнейший в истории разовый пакет поставок вооружений Тайбэю на сумму 11,1 миллиарда долларов.

Пекин ответил жёсткими протестами, хотя их масштаб всё же оказался значительно меньше, чем реакция Китая на события в Венесуэле. Дополнительным сигналом стало и новогоднее обращение президента Тайваня Лай Циндэ 1 января 2026 года, в котором он подтвердил планы выделения специального оборонного бюджета в размере 40 миллиардов долларов.

В совокупности всё это объясняет, почему уже в первые дни нового года Китай провёл очередную масштабную операцию под кодовым названием «Миссия справедливости — 2025». Фактически речь шла о генеральной репетиции полномасштабной морской, воздушной и киберблокады Тайваня. В повышенную боевую готовность были приведены все виды вооружённых сил, включая ракетные войска. Для Пекина подобные действия стали сигналом к дальнейшей демонстрации силы и прямым ответом на происходящее вокруг Тайваня и в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом.

Таким образом, формируется двойственная динамика. С одной стороны, США усиливают военную поддержку Тайваня, а Китай отвечает демонстрацией силы, что объективно ведёт к эскалации. С другой стороны, обе стороны всё ещё рассчитывают на ту самую «big beautiful deal», если использовать терминологию Трампа. И вполне возможно, что один из этих сценариев реализуется уже в ближайшие месяцы.

Тем более что 1 августа 2027 года Китай отметит столетие со дня основания Народно-освободительной армии. Для государства, придающего огромное значение политическому символизму, эта дата вполне может стать по-настоящему решающим рубежом.

Читать в Telegram