Эндрю Александр Михта — американский политолог, профессор стратегических исследований Школы Гамильтона при Университете Флориды, член Международного института стратегических исследований в Лондоне и один из наиболее известных американских экспертов по вопросам НАТО и европейской безопасности.

В своих последних оценках он обращает внимание на то, что трансформация системы международной безопасности в Европе всё заметнее проявляется не только в изменении баланса сил, но и в различиях восприятия угроз внутри самого Альянса. Это расхождение постепенно становится одним из ключевых факторов, влияющих как на устойчивость НАТО, так и на эффективность коллективной обороны.

Во времена холодной войны угрозы странами Западной Европы воспринимались практически одинаково, от Парижа до Гамбурга. Варшавский договор, советские войска в Восточной Германии и десятки дивизий союзников СССР формировали единое понимание экзистенциальной опасности. Сегодня ситуация выглядит принципиально иначе. Безопасность стала географически условной, а восприятие угрозы — региональным.

Восточный фланг НАТО и кризис европейской обороны

Финляндия, Швеция, Норвегия, страны Балтии, Польша и Румыния воспринимают российскую угрозу значительно острее, чем государства Западной Европы. Германия, по оценке аналитика, давно перестала быть фронтовым государством. После расширения НАТО на восток она превратилась в страну второго эшелона с буферной зоной перед собой и политической культурой, склонной к стратегической осторожности.

При этом проблема заключается не только в политике, но и в состоянии европейских вооружённых сил. Несмотря на то что НАТО объединяет 30 европейских государств и две североамериканские страны, Альянс остаётся глубоко фрагментированным даже при колоссальном экономическом потенциале Европы, многократно превосходящем российский.

Европейская военная деградация уже давно стала системной проблемой. Речь идёт не только о нехватке техники, но и о кадровом, промышленном и психологическом кризисе. В качестве примера приводится Германия, у которой остаётся около 300 танков, причём боеготовой считается лишь часть из них. У Нидерландов практически отсутствуют полноценные бронетанковые силы. Некоторые европейские военно-воздушные силы всё больше напоминают «авиаклубы с красивой униформой», которые сложно интегрировать в реальные оперативные планы НАТО.

На этом фоне Россия с населением около 140 миллионов человек продолжает сохранять мобилизационный потенциал, тогда как Европа с её почти 700-миллионным населением оказалась одновременно технически и морально разоружённой. По оценке Михты, восстановление полноценного европейского оборонного потенциала потребует как минимум десятилетия.

США возвращаются к логике большой войны

Дополнительную проблему создаёт и трансформация самих американских вооружённых сил. Двадцатилетняя война с терроризмом радикально изменила структуру армии США. Американская военная машина стала ориентироваться прежде всего на экспедиционные операции, спецподразделения и мобильные тактические группы.

Во время преподавания в Военно-морском колледже в Ньюпорте аналитик постоянно сталкивался с офицерами спецназа, сосредоточенными прежде всего на вопросах сенсоров, ночного видения и оснащения небольших подразделений.

В результате значительная часть высшего офицерского корпуса США долгое время фактически не имела опыта управления крупными соединениями уровня дивизий и корпусов. Теперь ситуация меняется. Соединённые Штаты вновь возвращаются к дивизионной системе и логике подготовки к масштабной войне между великими державами.

Причина проста: американская армия на протяжении многих лет была структурирована под один крупный театр военных действий, а не под одновременное глобальное противостояние сразу в нескольких регионах мира.

Именно поэтому в США всё активнее обсуждается необходимость радикального увеличения оборонных расходов, вплоть до 6% ВВП и выше. Одновременно внутри американского истеблишмента усиливается дискуссия о том, должна ли Европа в будущем самостоятельно нести основную ответственность за собственную безопасность.

Часть аналитиков, особенно ориентированных на азиатское направление, считает, что Вашингтону необходимо сосредоточиться прежде всего на Китае, постепенно передав европейское направление самим европейцам.

С подобной логикой аналитик категорически не согласен. Он напоминает, что ещё со времён администрации Барака Обамы в США активно обсуждалась концепция «разворота в Азию». Сегодня подобные идеи продвигают и некоторые советники Дональда Трампа, включая Элбриджа Колби, одного из разработчиков новой американской стратегии безопасности.

Однако сам Трамп, по мнению аналитика, инстинктивно понимает, что Европа по-прежнему остаётся критически важной для Соединённых Штатов. Проблема, скорее, заключается в другом: Вашингтон всё меньше готов оплачивать европейскую безопасность в прежних объёмах.

Отсюда и постоянное давление Трампа на союзников с требованием увеличить оборонные расходы до 5% ВВП. В этой логике речь идёт не о шантаже или попытке разрушить НАТО, а о стремлении заставить Европу наконец сформировать полноценное ядро конвенциональных вооружённых сил Альянса.

При этом американский ядерный зонтик, как подчёркивается, остаётся незаменимым элементом европейской безопасности. Разговоры о том, что Франция сможет самостоятельно заменить американское ядерное сдерживание для Восточной Европы, выглядят скорее политической риторикой, чем реальной стратегией.

На этом фоне ожидается постепенное сокращение американского контингента в Европе примерно на 20%. Однако речь идёт не об уходе США из Атлантики, а о попытке снизить стоимость своего присутствия на европейском направлении.

Польша, Прибалтика и тайваньский фактор

Особое внимание уделяется восточному флангу НАТО, прежде всего Польше и странам Балтии. От белорусской границы до Вильнюса всего около 32 километров, а Варшава находится примерно в 200 километрах от потенциального театра боевых действий. Именно поэтому оборона исключительно на территории самих стран НАТО может оказаться крайне рискованной.

Отсюда возникает логика необходимости дальних ударов и планирования операций за пределами собственной территории. В этой связи рассматриваются два наиболее вероятных сценария действий России.

Сценарий №1: ограниченный удар по Прибалтике

Наиболее вероятным вариантом считается ограниченная операция против одной из стран Балтии, прежде всего Эстонии. В качестве примера упоминается Нарва, преимущественно русскоязычный регион на границе с Россией.

Логика такого сценария заключается не в масштабном наступлении, а в ограниченной оккупации части территории с последующей проверкой способности НАТО коллективно отреагировать на кризис. Главный вопрос в подобной ситуации заключается не столько в действиях Эстонии, Финляндии или Польши, сколько в реакции Берлина, Парижа и, прежде всего, Вашингтона.

Если внутри Альянса не удастся выработать единую позицию по применению пятой статьи, последствия могут оказаться разрушительными для самого НАТО. В этом сценарии ключевая цель Кремля — не захват территории как таковой, а проверка прочности западного единства.

Сценарий №2: удар через Польшу на фоне войны США и Китая

Второй сценарий связан с возможным конфликтом вокруг Тайваня. Если Соединённые Штаты окажутся глубоко вовлечены в войну в Тихом океане, Россия, как предполагается, может попытаться воспользоваться этим окном возможностей.

Причём главным направлением потенциального удара считается центральноевропейский коридор через Польшу, по той же стратегической оси, которая традиционно рассматривалась Москвой ещё со времён холодной войны. По сути, Польша постепенно превращается в ту роль, которую в эпоху противостояния НАТО и Варшавского договора играла Западная Германия.

При этом северо-восточный коридор НАТО, включающий Скандинавию, Финляндию, страны Балтии и Польшу, всё больше становится новым центром тяжести Альянса. Именно поэтому допускается, что Москва может попытаться воспользоваться «тайваньским окном», если конфликт вокруг острова действительно перерастёт в масштабное противостояние США и Китая.

Дополнительную роль играет и фактор времени. Путин стареет, а идея восстановления российского влияния и имперского статуса, вероятно, воспринимается Кремлём как историческая миссия, для реализации которой остаётся всё меньше возможностей.

Тайвань как тест всей системы союзов США

Ситуация дополнительно усложняется формированием того, что всё чаще называют «осью диктатур» — России, Китая, Северной Кореи и Ирана. Китай поддерживает Россию не только экономически, но и военно-технически, а потому конфликт в Европе всё труднее рассматривать отдельно от ситуации вокруг Тайваня.

При этом идея о том, что Дональд Трамп может «сдать Тайвань» ради большой сделки с Пекином, оценивается как ошибочная. Отказ США от Тайваня означал бы фактический крах всей системы безопасности в Тихоокеанском регионе.

В отличие от Европы, где безопасность строится на сложной системе многосторонних институтов, азиатская архитектура опирается прежде всего на двусторонние гарантии и баланс сил.

Именно поэтому отсутствие американской реакции в случае блокады Тайваня стало бы мощнейшим сигналом для Японии, Австралии, Новой Зеландии и Филиппин о том, что прежняя система сдерживания больше не работает. А это означало бы уже не региональный кризис, а начало принципиально новой эпохи глобального противостояния.

Читать в Telegram