Использование цифровых платформ для поиска исполнителей, постепенное вовлечение людей в выполнение всё более сложных задач и создание разветвлённых сетей с минимальным количеством прямых контактов становятся одной из характерных особенностей современной разведывательной деятельности.

Аналитический материал под названием «Белая книга российских актов саботажа и диверсий против членов Совета государств Балтийского моря», подготовленный экспертами Польского института международных дел (PISM), подробно раскрывает, каким образом современные технологии позволяют создавать новые модели агентурной работы: с дистанционным управлением исполнителями и минимизацией рисков для организаторов спецопераций.

Одной из авторов «Белой книги» является Анна Мария Дынер — координатор программы «Международная безопасность» PISM, эксперт по российскому и белорусскому направлениям.

Следует отметить, что значение исследования заключается не только в описании отдельных случаев саботажа и диверсий, но и в попытке объяснить общую логику современной агентурной работы. В отличие от традиционных моделей, основанных на длительном построении отношений с источниками, сегодня всё большую роль играют цифровые платформы, позволяющие быстро находить разовых исполнителей для выполнения конкретных задач.

Наиболее значимым элементом этой модели стало использование социальных сетей, прежде всего Telegram, для поиска людей, готовых выполнить конкретные поручения. Современная система отличается от классической разведывательной работы тем, что организаторам не всегда требуется создавать долгосрочные отношения с источником или формировать устойчивую агентурную сеть.

Вместо этого используется возможность быстро находить людей, готовых выполнить отдельное задание за относительно небольшое вознаграждение. При этом сам исполнитель может не понимать ни масштабов операции, ни того, кто находится за пределами непосредственного контакта.

Сам процесс обычно начинается с простых поручений, которые сами по себе могут не восприниматься человеком как участие в серьёзной операции. Это может быть нанесение надписи на стене, фотографирование рандомного объекта или выполнение иной малозначительной просьбы за оговоренную сумму. Однако именно такие задания позволяют проверить готовность исполнителя к дальнейшему сотрудничеству.

Постепенное повышение сложности поручений становится одним из ключевых элементов описываемой модели. Такая система напоминает постепенное прохождение уровней — квестов, где каждое новое задание становится более сложным и рискованным.

В результате цифровые платформы позволяют создавать гибкие агентурные сети исполнителей, где каждый участник выполняет только конкретную часть задачи и зачастую не имеет представления о масштабах и конечной цели всей операции.

Агент, который ничего не знает

Главным преимуществом подобной модели для организаторов спецопераций является возможность сохранить дистанцию между заказчиком и непосредственным исполнителем. В отличие от традиционной агентурной работы, где разведывательная структура стремится создать устойчивую связь с источником, современная цифровая модель строится вокруг минимизации контактов и разделения (сепарирования) ее участников.

Исполнитель, получающий задание через интернет, как правило, не знает, кто находится на более высоком уровне этой системы. Более того, непосредственный посредник, вышедший с ним на связь, также не обязательно является сотрудником разведывательного органа.

При этом современная система представляет собой разрозненные сети, в которых отдельные участники имеют ограниченное представление о происходящем и связаны между собой только в рамках конкретного задания. Такая структура значительно снижает всевозможные риски для организаторов. Если исполнитель будет задержан, максимум, что он сможет сообщить — это лишь канал связи и псевдоним куратора.

Описываемая логика делает подобную модель особенно удобной для проведения актов саботажа и диверсий. Организаторы сохраняют возможность отрицать свою причастность, а исполнитель оказывается изолированным от структуры, которая его использовала.

Важную роль в этом процессе играет и финансовая мотивация. В отличие от классической вербовки, когда разведывательные службы часто ищут людей с доступом к информации или определёнными политическими убеждениями или моральными принципами, цифровая модель позволяет обращаться к значительно более широкой аудитории. Для привлечения человека не обязательно использовать идеологические аргументы или длительное психологическое воздействие. Иногда достаточно небольшого вознаграждения. Именно это делает подобную систему сложной для противодействия.

Саботаж и диверсии как инструмент политического давления

Значение подобных операций не ограничивается рамками непосредственного материального ущерба. Реализованные диверсии могут решать сразу несколько задач: от проверки способности государства и ее спецслужб реагировать на кризисные ситуации до формирования чувства постоянной угрозы внутри общества.

В этом смысле отдельный акт саботажа становится не только атакой на конкретный объект, но и своеобразным тестом для государственных институтов. Реакция специальных служб, скорость принятия решений, координация между различными структурами — всё это может представлять интерес для организаторов подобных спецопераций. Даже ограниченное по масштабу воздействие позволяет получить информацию о том, насколько эффективно работает система реагирования.

Впрочем, материальный ущерб является лишь одной из целей. Не менее важным элементом становится психологическое воздействие.

Подобные спецоперации рассчитаны на создание внутри общества ощущения нестабильности и уязвимости. Их задача заключается не столько в повреждении конкретного энергетического или инфраструктурного объекта, сколько в формировании у населения страны впечатления, что государственные структуры не способны контролировать ситуацию и противодействовать угрозам.

Между тем подобная логика применима не только к демократическим государствам, где открытость системы одновременно является её преимуществом и уязвимостью.

В закрытых политических моделях внешнее давление может действовать иначе, не не менее результативно: отсутствие механизмов открытой дискуссии и эффективной обратной связи не устраняет внутренние противоречия, а лишь переводит их в скрытую форму. Накопленная таким образом политическая и социальная энтропия постепенно усиливает нестабильность системы, поскольку реальные проблемы перестают получать своевременную реакцию.

Именно этим и пытаются воспользоваться организаторы подобных операций: отдельные инциденты могут использоваться для усиления уже существующих страхов, противоречий и недоверия к государственным институтам. В результате даже действия ограниченного масштаба начинают влиять на политическое восприятие ситуации.

Таким образом, современные диверсии и акты саботажа становятся не только инструментом физического воздействия, но и способом борьбы за восприятие реальности обществом страны, подвергающейся воздействию. В этом смысле подобные операции всё чаще используют принципы, хорошо известные из маркетинга и поведенческих наук, где борьба ведётся не только за территорию, но и за внимание, эмоции и интерпретацию событий. Подробнее об этом — в материале о маркетинговых инструментах в OSINT.