Разведывательная деятельность всю свою историю существования пребывает в пространстве противоречий. С одной стороны, такая деятельность невозможна без защиты секретной информации, сохранения источников, методов работы и способности разведывательных служб действовать скрытно. К тому же эффективная разведка невозможна без действенного режима секретности.

С другой стороны, сама закрытость разведслужбы создаёт риск появления системы, в которой ограниченное число людей получает возможность определять, какую информацию следует докладывать руководству государства, а какую – нет.

Особенно ярко эта проблема проявляется в государствах с высокой степенью политической централизации, где независимые механизмы контроля ограничены, а информационные потоки проходят через несколько уровней бюрократической фильтрации.

Когда разведка перестаёт быть независимым источником

Формально руководитель государства получает информацию от профессиональных структур: разведки, военной разведки, аналитических центров. Однако между источниками данных и политическим решением существует сложная цепочка интерпретаций. И каждый уровень этой цепочки способен влиять на конечную картину.

Аналитики оценивают информацию, руководители служб определяют приоритеты, политическое руководство формирует запросы. Постепенно может возникнуть ситуация, когда система начинает производить не обязательно ложную информацию, но информацию, наиболее удобную для восприятия высшим руководством.

Глава государства может желать слышать исключительно хорошие новости. Представители вертикали власти и бюрократический аппарат заинтересованы в подтверждении правильности уже принятых решений. Высшие чиновники могут избегать докладов, создающих политические риски для собственной карьеры и ставящие под сомнение их эффективность.

Таким образом, главная проблема разведки, и спецслужб в целом, заключается не столько в способности добывать информацию, сколько в способности государственной машины воспринимать неудобную информацию и неприятные выводы.

Тема искажения разведывательной информации внутри закрытых политических систем уже рассматривалась ранее на примере дискуссии вокруг эффективности СВР и оценки событий февраля 2022 года.

В упомянутой публикации бывший польский разведчик Винсент Северский (Vincent V. Severski) обратил внимание на фундаментальную проблему: в авторитарных системах разведка может постепенно утрачивать функцию независимого анализа, если политическое руководство начинает предпочитать информацию, подтверждающую уже сформированные представления и принятые решения.

Речь идёт не обязательно о сознательной фальсификации данных. Гораздо сложнее работает сам механизм адаптации системы: сотрудники начинают учитывать ожидания руководства, а неудобные оценки могут восприниматься не только как нежелательные, но и даже как проявление нелояльности.

В связи с этим возникает следующий, ещё более сложный вопрос: что происходит, если отдельный сотрудник внутри такой системы понимает, что проблема существует?

Должен ли он продолжать молчать, руководствуясь обязательством хранить государственную тайну? Или в определённых обстоятельствах нарушение режима секретности становится не отступлением от профессионального долга, а формой ответственности перед государством, а если точнее — перед Родиной?

Этическую сторону этой дилеммы подробно рассматривает Росс У. Беллаби (Ross W. Bellaby) — исследователь в области политической теории и этики разведывательной деятельности из Университета Шеффилда (Великобритания). В статье «The ethics of whistleblowing: Creating a new limit on intelligence activity» обращает внимание на фундаментальный парадокс разведки: секретность необходима для выполнения её задач, но чрезмерная закрытость может создать условия, при которых ошибки и злоупотребления становятся практически неподконтрольными.

Беллаби подчёркивает: разведка не может существовать без гостайны, но сама секретность не должна превращаться в механизм защиты системы от внешней оценки. В тех случаях, когда внутренние механизмы контроля перестают работать, сотрудник, обладающий доступом к критически важной информации, может столкнуться с моральной обязанностью предупредить о происходящем.

В международной практике подобные прецеденты получили название intelligence whistleblowing: раскрытие сотрудником разведывательного сообщества секретной информации, когда он приходит к выводу, что предотвращение ущерба национальным интересам или необходимость исправления «системной ошибки» могут быть на порядок важнее обязательства хранить государственную тайну.

Для одних такой поступок является нарушением присяги и профессиональной этики. Для других — трагическим моральным выбором, когда офицер оказывается между двумя обязательствами: сохранить верность системе, которой он присягнул служить, или нарушить её правила, если он убеждён, что молчание может привести к большему ущербу для самого государства.

А далее индивидуальный выбор офицера перерастает в более фундаментальный вопрос: что происходит с государством, когда система, созданная для поиска правды, начинает защищать не саму правду, а удобную для руководства версию реальности?

Именно в этой точке возникает феномен intelligence whistleblowing — ситуация, в которой офицер оказывается между молотом и наковальней: между профессиональной этикой и моральным долгом.

Проблема «неудобной информации» в стратегическом управлении

На проблему способности системы воспринимать критическую информацию, противоречащую ожиданиям руководства, обращает внимание Грегори Р. Копли (Gregory R. Copley) — президент Международной ассоциации стратегических исследований (International Strategic Studies Association), главный редактор Defense & Foreign Affairs и автор более трёх десятков книг по вопросам геополитики, военной стратегии и государственного управления.

Американский аналитик австралийского происхождения отмечает, что некоторые государства, как и крупные корпорации со временем могут столкнуться с опасностью постепенного замещения профессионального анализа бюрократическим соответствием. Сотрудники, строящие карьеру внутри жёсткой иерархии, могут постепенно привыкать не ставить под сомнение общий процесс принятия решений. А главная проблема заключается не столько в получении информации, сколько в способности донести её до тех, кто принимает решения:

«Самая сложная задача состоит не в том, чтобы рассматривать ситуации в более широком контексте и исторической перспективе, а в том, чтобы донести эти интерпретации до политиков, для которых такие наблюдения могут быть бесценны».

Приведённый тезис напрямую соотносится с работой разведывательных служб. Главная задача разведки заключается не в подтверждении ожиданий политического руководства, а в предоставлении максимально объективной оценки ситуации, включая возможные негативные сценарии, выявленные ошибки и сделанные выводы, которые могут оказаться неудобными для тех, кто принимал решения.

Грегори Копли обращает внимание и на другую фундаментальную проблему — чрезмерную концентрацию процесса принятия решений:

«Лидер, объединяющий все процессы принятия решений в одном лице, может быть либо наиболее восприимчивым к новым идеям, либо наименее готовым воспринимать неудобные выводы».

Для разведки эта проблема имеет особое значение. Чем меньше существует независимых каналов доведения информации до высшего руководства, тем выше риск того, что качество стратегических решений будет зависеть от способности лидера воспринимать объективные оценки и рассматривать альтернативные сценарии.