Польский писатель и бывший офицер разведки Винсент Северский, суммарный тираж книг которого превышает один миллион экземпляров, представил собственную интерпретацию событий заседания Совета безопасности России 21 февраля 2022 года — того самого заседания, на котором директор СВР Сергей Нарышкин заметно нервничал и путался в формулировках в разговоре с Владимиром Путиным.

Следует отметить, что Северский — фигура далеко не случайная. Это бывший кадровый разведчик с более чем 25-летним стажем, в 1990-е годы проходивший стажировку в ЦРУ. Из польских спецслужб он ушёл в 2007 году с должности директора управления. В своё время был награждён президентом США Бараком Обамой орденом «Легион Почёта». Любопытно и то, что его предки происходили из Литвы, а дед служил высокопоставленным офицером ещё в царской России.

Просматривая ставшее широко известным видео заседания Совбеза, Северский пришёл к выводу, что Владимир Путин мог принять решение о начале СВО вопреки данным, поступавшим от разведки. По его впечатлению, российский президент фактически пытался подтолкнуть Сергея Нарышкина к публичному подтверждению правильности уже принятого политического решения.

Проблема авторитарных систем зачастую заключается не столько в дефиците информации, сколько в постепенном разрушении механизма обратной связи между разведкой и политическим руководством. В подобных моделях сотрудники спецслужб и аналитики начинают опасаться последствий за информацию, противоречащую ожиданиям власти, а потому наверх всё чаще попадают доклады, соответствующие уже сформировавшейся политической картине мира.

Разведка, боящаяся разочаровать руководство

По мнению Северского, в подобных системах политическое руководство постепенно начинает доверять прежде всего той информации, которая соответствует уже сложившимся представлениям о ситуации. Поэтому Владимир Путин в преддверии СВО опирался главным образом на доклады, подтверждавшие ожидания быстрого успеха. Именно в этом Северский видит один из фундаментальных недостатков автократии.

Подобная проблема не уникальна ни для современной России, ни лично для Путина. История знает множество примеров, когда авторитарные лидеры постепенно начинали доверять только той информации, которая подтверждала их политическое видение. В таких системах разведка нередко превращается не в инструмент объективного анализа, а в механизм обслуживания уже сформировавшихся ожиданий руководства.

При этом Северский полагает, что российская разведка, скорее всего, всё же обладала относительно объективной информацией о ситуации на Украине, пусть и не без отдельных ошибок или неточностей.

«С огромной долей вероятности берусь утверждать, что разведка докладывала достоверную информацию в отношении условий и ситуации на Украине».

Однако, по мнению польского разведчика, Путин не мог позволить себе ситуацию, при которой глава разведки занимал бы публичную позицию, отличающуюся от линии большинства силового и военного руководства. В российской системе, как считает Северский, доминировали настроения, основанные на чрезмерно оптимистичных ожиданиях быстрого успеха.

Когда лояльность важнее аналитики

Размышляя о событиях февраля 2022 года, Северский проводит исторические параллели как со сталинским СССР, так и с нацистской Германией. Он напоминает, что Иосиф Сталин незадолго до Великой Отечественной войны фактически уничтожил значительную часть советской разведывательной элиты, а Адольф Гитлер в последние дни войны распорядился казнить адмирала Канариса — руководителя немецкой военной разведки.

Подобные примеры показывают общую закономерность: в авторитарных системах политическое руководство со временем начинает всё меньше доверять профессиональной аналитике спецслужб и всё больше — собственным политическим интуициям и идеологическим ожиданиям.

Подытоживая свои размышления, Северский приходит к выводу, что эффективность любой государственной системы во многом определяется качеством политического руководства и его способностью принимать решения на основе объективных разведывательных данных, а не личных представлений о мире.

Почему агентурная разведка остаётся вопросом менталитета

Отдельно Северский затрагивает тему агентурной разведки и национальных особенностей работы спецслужб. По его мнению, существует лишь несколько народов, обладающих особой склонностью именно к агентурной, а не технической разведке. Одним из таких народов он называет поляков, а вторым — фактически намекает на русских, хотя прямо этого не произносит.

Северский описывает это как своеобразную психологическую предрасположенность к поиску неформальных возможностей, умению проникать в закрытые среды и использовать внезапно появляющиеся шансы там, где представители других культур предпочли бы действовать строго по инструкции.

В качестве полушутливого примера он сравнивает поведение условного немецкого и польского разведчика: если рядом с газоном стоит табличка «не ходить», немец, скорее всего, действительно не пойдёт, тогда как поляк может решить, что именно в этом направлении и находится нечто наиболее интересное.

Разведчик как писатель

Довольно любопытно Северский описывает и психологический портрет профессионального разведчика. По его мнению, работа разведчика во многом близка к профессии писателя. Разведчику необходимо постоянно читать, анализировать, писать и развивать воображение. Особенно это важно при подготовке спецопераций, планировании активных мероприятий и построении сложных агентурных комбинаций.

И подчёркивает, что опытный вербовщик — это, как правило, человек с серьёзным жизненным опытом, переживший как профессиональные успехи, так и поражения. Вместе с тем Северский признаёт существование людей, которых практически невозможно завербовать благодаря устойчивым ценностям, внутренним моральным ограничениям и психологической устойчивости. При этом во время вербовки крайне важно сохранять у человека ощущение самостоятельности принимаемого решения.

«Необходимо предоставить вербуемому условную свободу выбора, чтобы будущий агент полагал, что принял самостоятельное решение».

Разведка, престиж и культурное влияние

Отдельное внимание Северский уделяет роли имиджа и популярной культуры в работе спецслужб. В качестве примера приводит британскую разведку, чья мировая популярность во многом стала следствием романов Яна Флеминга и многочисленных экранизаций о Джеймсе Бонде.

Также напоминает о бывшем руководителе MI5 Стелле Римингтон, ставшей одним из прототипов образа М в фильмах бондианы. Престиж спецслужбы и её культурный образ имеют огромное значение, в том числе и для потенциальных агентов или перебежчиков.

Именно поэтому, как считает Северский, британские спецслужбы до сих пор сохраняют особую репутацию в разведывательном мире, несмотря на многочисленные скандалы и провалы последних десятилетий. В Польше же опыт публичного разрушения репутации собственной военной разведки привёл к крайне болезненным последствиям для всего сектора безопасности, особенно после ликвидации WSI в середине 2000-х — событий, подробно описанных в книге «WSI — проклятые солдаты».

В этом смысле разведка для Северского — не только инструмент государства, но и отражение политической культуры, качества элит и способности системы воспринимать неприятную реальность.