Опубликованная на днях Стратегия национальной безопасности США сильно выбивается из прежних документов этого ряда. Обычно СНБ расставляет акценты внешней и национальной политики США новой администрации, не меняя сути этой политики, не разрушая устоявшийся двухпартийный консенсус. Так, например, было в предыдущей каденции Дональда Трампа, когда были обозначены угрозы «ревизионистских» России и Китая (тогда Китай впервые был назван угрозой прежде всего), но не подвергалась сомнению роль Америки как глобального лидера в рамках коалиций.

Америка больше не «лидер коалиции»

Нынешняя Стратегия – это принципиально новый подход не к внешней политике, а подход Соединенных Штатов к самим себе и тому, как должен в их видении функционировать мир. При всей абстрактности и обтекаемости формулировок о селективном распределении ресурсов и функциональных коалициях нынешняя СНБ де-факто фиксирует новую роль США не как, условно, вожака стаи, а как самой крупной хищной рыбы в пруду. И именно из этого «права сильного» проистекают возможности и моральное право США давить и на своих друзей, и на своих врагов.

Поэтому нет ничего удивительного, что в Европе новая СНБ вызвала то, что абсолютно справедливо можно назвать истерикой. Для стороннего наблюдателя, который не знал бы историю, не ориентировался бы в политике и прочитал бы американскую стратегию, сложилось бы впечатление, что именно европейские элиты с их миграционной политикой и левыми идеями являются главным американским врагом и даже вредителем для сформировавшейся к XXI веку цивилизации.

Озвученные в Стратегии тезисы, в действительности, не новы, но одно дело, когда их с трибун конференций или в ходе встреч озвучивают отдельные политики или чиновники, вроде Джей Ди Вэнса или Дэниеля Дрискола. Другое – когда это фиксируется в доктринальном документе, под который затем, пусть и не без сопротивления, будут приниматься программы, подводиться бюджеты, реализовываться конкретные меры.

«Спящее НАТО» и новая архитектура Запада

В СНБ заявляется отказ от дальнейшего расширения НАТО, а в отношениях с Россией акцент делается на восстановлении стратегической стабильности. Однако это не должно вводить в заблуждение – НАТО остается и даже может быть усилена. Просто Стратегия закрепляет те идеи и концепции, которые разрабатывались еще до прихода Трампа к власти – такие как, например, «Спящее НАТО», где НАТО становится региональным альянсом, а США вырабатывают единые стандарты вооружений и являются главным их поставщиком. В этой парадигме и Россия, и Украина – это чисто европейская проблема, которую США, так и быть, могут помочь решить в рамках выгодных для Вашингтона контрактов.

В этой связи было бы интересно увидеть, займут ли ключевые советники Трампа в период предвыборной борьбы, такие как Ричард Гренелл или Элбридж Колби (им во многом и принадлежат идеи о смене американского подхода к европейским делам), какие-то реальные посты в системе принятия решений. Такие слухи периодически появляются, и, если подтвердятся, это будет означать, что команда Трампа окончательно отказывается от проекта единой евроатлантики.

Вместе с тем декларативный разрыв еще не означает успешный развод. Стратегия нацбезопасности является ограниченным по сроку документом и так или иначе будет пересматриваться новой администрацией, особенно если та будет демократической.

Интерес к «скорейшему прекращению боевых действий на Украине», упомянутый в СНБ, – это опять же не более чем фиксация стремлений администрации Трампа выйти из неприятной имиджевой истории до того момента, когда она обернется катастрофой. Американский президент давно боится, что Украина станет для него «аналогом Афганистана для Байдена» или «вторым Сайгоном». Именно поэтому сейчас для администрации США крайне важно не допустить того, чтобы имя Трампа ассоциировалось у избирателей с поражением на Украине. Дедлайн – выборы в Конгресс 2027 года, а точнее до старта активной кампании.

Для России подобный расклад создает окно возможностей в диалоге с США, которое будет открыто ограниченный период времени. Однако такое сближение может быть лишь тактическим, для решения точечных задач – таких как, например, обуздание глобальных британских амбиций, которые, безусловно, представляют для России еще большее зло. Метафорически – стравить акулу с британским львом на почве, например, замороженных активов.