В начале июля Дональд Трамп снова дал Реджепу Тайипу Эрдогану повод для оптимизма. На саммите НАТО в Анкаре президент США заявил, что санкции против Турции будут сняты, а вопрос о продаже F-35 — рассмотрен. Это прозвучало почти как готовое политическое решение. Однако уже через две недели Госдепартамент уведомил Конгресс о том, что Анкара по-прежнему не выполнила предусмотренные американским законодательством условия для возвращения в программу.

Так личная дипломатия Трампа столкнулась с реальностью американской политической системы. Президент может демонстрировать расположение к Эрдогану, но одного его согласия недостаточно. Пока Турция сохраняет российские комплексы С-400, Вашингтон не может просто открыть ангар и передать ей самолеты.

С-400 – это не просто повод

Покупку российских комплексов часто называют удобным предлогом, за которым скрываются более глубокие противоречия. Отчасти это так. Но и сводить проблему С-400 к формальности было бы ошибкой.

В Вашингтоне опасаются, что турецкие С-400 смогут изучать F-35 во время полётов и собирать сведения, которые помогут России лучше обнаруживать американские самолёты. Возвращение Турции без выполнения прежних требований означало бы, что союзник может проигнорировать предупреждения Вашингтона, приобрести российскую систему, переждать несколько лет, а затем добиться отмены последствий через переговоры с новым президентом.

Такой прецедент ударил бы по всей американской политике санкций и экспортного контроля. Поэтому сопротивление идет не только от чиновников, но и от Конгресса, где против продажи выступают, что примечательно, представители обеих партий. Более того, ограничения были закреплены законодательно: прежде чем допустить Турцию к F-35, администрация должна подтвердить, что проблема С-400 действительно устранена.

Трамп оказался в привычной для него ситуации: обещание дано, но механизм его исполнения находится не только в руках Белого дома.

Греческий фактор

Есть и более широкий региональный расчет. Греция завершила получение 24 самолетов Rafale стандарта F3R, модернизирует часть своих F-16 и готовится к появлению F-35. Турецкие ВВС значительно крупнее, однако заметная часть их парка создана несколько десятилетий назад и нуждается в последовательном обновлении.

Вашингтон заинтересован не столько в поддержке Афин, сколько в сохранении управляемого баланса между двумя членами НАТО. Турция и Греция остаются союзниками внутри блока, но продолжают спорить о воздушном пространстве, морских зонах, шельфе и Кипре. Резкое усиление одной стороны почти неизбежно вызвало бы новые закупки другой и ускорило гонку вооружений в Восточном Средиземноморье.

Поэтому греческий фактор нельзя считать официальной причиной отказа, но его невозможно полностью вынести за скобки. США не заинтересованы ни в военном превосходстве Афин, ни в появлении у Анкары такого преимущества, которое заставило бы Грецию требовать новых гарантий и вооружений.

К этому добавляется еще и израильский фактор. В Вашингтоне традиционно учитывают необходимость сохранения его качественного военного превосходства. На фоне ухудшения турецко-израильских отношений возможная передача F-35 Анкаре рассматривается уже не только через призму НАТО, но и через баланс сил на всем Ближнем Востоке. Израильские опасения по этому поводу уже стали частью дискуссии вокруг возвращения Турции в программу.

Запасной план уже стал основным

Главная проблема Анкары заключается в том, что ждать политической развязки с США бесконечно она не может. Поэтому альтернативы F-35 постепенно перестают быть временными.

Осенью 2025 года Турция подписала соглашение о покупке 20 Eurofighter Typhoon у Великобритании. В марте 2026 года стороны оформили отдельный пакет подготовки турецких пилотов и технического персонала. Сделка не отменяет интереса к F-35, но дает Анкаре переходное решение и одновременно укрепляет ее отношения с европейскими участниками НАТО.

Таким образом, вопрос уже не в том, попытается ли Турция ускорить покупку Eurofighter. Это решение принято. Теперь Анкаре необходимо понять, станет ли европейский самолет временным мостом к F-35 или одним из основных элементов турецких ВВС на следующие десятилетия.

Второй элемент – собственный истребитель пятого поколения KAAN. Для Эрдогана этот проект имеет не только военное, но и символическое значение: он должен доказать, что Турция способна уменьшить зависимость от западных поставщиков.

Однако между полетом прототипа и появлением серийной, устойчиво обслуживаемой машины лежит длинная дистанция. Даже заявленные сроки первых поставок в конце десятилетия не снимают вопросов о двигателях, стоимости и темпах производства. Несмотря на разговоры о технологической независимости, программа пока также связана с американскими комплектующими.

Остается и модернизация F-16. Она позволяет поддержать действующий парк, но не решает политическую проблему: Турция по-прежнему зависит от решений государств, с которыми одновременно спорит о Сирии, курдском вопросе, России, Израиле и Восточном Средиземноморье.

Поворота к Москве не будет

Отказ по F-35 подталкивает к простому выводу: раз Запад не дает Турции желаемое, Анкара станет ближе к России. Но история с С-400 показывает обратное. Российская покупка не расширила турецкую свободу маневра, а создала дорогостоящий политический тупик, выход из которого Турция ищет уже несколько лет.

Поэтому ждать стратегического разворота Турции к Москве не стоит. Вместе с тем в Анкаре понимают, что без рабочих отношений с Россией Турции будет трудно реализовать собственные амбиции в Евразии. Россия остается важным участником процессов в Черноморском регионе, на Южном Кавказе, в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, а потому полностью исключить ее из турецкой внешнеполитической стратегии невозможно.

Анкара продолжит торговаться с Москвой по вопросам энергетики, безопасности и отдельных региональных кризисов. Там, где интересы двух стран совпадут, возможны компромиссы. Там, где они разойдутся, Турция будет действовать против России, не считая это противоречием собственной политике. Ограниченные возможности же Анкары в противостоянии с Грецией или Израилем также не сделают ее автоматически более сговорчивой в Черноморском регионе. Скорее наоборот: турецкое руководство будет стремиться показать, что сохраняет самостоятельность и способно компенсировать отсутствие американских самолетов другими инструментами.

Отсутствие F-35, вероятнее всего, подтолкнет Турцию не к выбору нового покровителя, а к дальнейшей диверсификации: больше сотрудничества с Великобританией и континентальной Европой, больше вложений в собственную промышленность и больше ситуативных сделок с разными партнерами.

В итоге спор вокруг F-35 давно перестал быть спором об одном самолете. Для Турции это вопрос о цене стратегической автономии. Для США — проверка того, можно ли сделать исключение для важного, но неудобного союзника. А для всего региона — напоминание, что баланс сил определяется не обещаниями лидеров, а законами, коалициями и зависимостями, которые меняются гораздо медленнее.

История с F-35 показывает, насколько сложен курс Турции между союзниками по НАТО, собственными амбициями и необходимостью сохранять пространство для манёвра. Как Анкара действует в условиях нового регионального кризиса и где проходят границы её самостоятельности — в статье «Иранская война: линия разлома для Турции».